феечка.
Начала писать оридж. то ли фантастически, то ли фэнтезийный... и то, и то есть)) Вот, начало.

К новому соседу Марк начал присматриваться недели через три, когда тот внезапно начал часто выходить из квартиры, хотя до этого почти безвылазно сидел в ней. Сквозь тонкую дверь было слышно, как звонко цокают по плитам коридора его сапоги с железными набойками. Марк даже привык просыпаться в восемь утра, когда сосед — тогда ещё Марк не знал, как его зовут — уходил куда-то. В чуть приоткрытую дверь Марк успевал увидеть длинный тёмно-зелёные плащ и забранные в пучок тёмные волосы с нитями седины. Спину он держал прямо, ходил тяжело, опираясь на чёрную трость — как Марк заметил, у него почти не двигалась левая нога. А ещё у него было очень необычное лицо: таких лиц Марк почти никогда не видел, разве что на тех картинках в музеях, что остались от Расцвета Цивилизации.
А вот подойти боялся. Марк вообще побаивался незнакомых людей, и не получилось бы у него познакомиться с соседом, если бы не случайность, подкараулившая его на крыльце. Он стоял у подъезда, пытаясь удержать одной рукой коробку.
— Давайте помогу, — вежливо предложил Марк, не понимая, как вообще можно таскать такую тяжесть — а что коробка была тяжёлая, было заметно даже по одному её виду, — когда приходится одной рукой держать палку, да и нога левая не сгибается.
— Давай.
И действительно, тяжёлая: Марк едва смог удержать её и почувствовал, что сегодня спина у него будет болеть.
На четвёртый этаж они оба поднялись с трудом: сосед из-за ноги, а Марк из-за того, что тащил на себе коробку.
— Спасибо, - поблагодарил сосед, когда они дошли до его квартиры. Пальцев на руках Марк тогда уже не чувствовал.
Думал попрощаться и пойти к себе, но сосед остановил его.
— Кстати, мы так и не знакомы. Меня зовут Гарольд.
— Марк.
Они пожали друг другу руки — ладонь Гарольда оказалась сухой и прохладной, а рукопожатие — крепким, — и Марк решился спросить.
— А что это у вас такое тяжелое в ящике? Кирпичи, что ли?
— Нет, приборы. Он просто сделаны из тяжёлого металла... наследие Расцвета, пытаюсь разобраться.
Марк присвистнул. Так, получается, этот Гарольд — историк? Или археолог? И в той тяжёлой коробке — что-то непонятое и таинственное, которое наверняка несколько веков пролежало под землёй.
— Марк! — из квартиры высунулась младшая сестрёнка. — Иди сюда! Помоги мне с арифметикой.
— Простите, нужно идти. До свидания.
— Пока.
Сестрёнка как всегда не вовремя. У неё вообще была дурацкая привычка возникать именно тогда, когда Марк разговаривал с кем-то или занимался важным делом. И злиться бесполезно — она ведь не специально, и вообще маленькая ещё и глупая.
— Ну чего там у тебя?
— Вот, задачка.
Второй класс... Помнится, в своё время это он изучал классе в пятом или шестом. Хотя легко же.
— Ну и чего ты тут не понимаешь?
— Ничего.
Лиза смешно поморщилась и надула губки. Марк терпеливо вздохнул.
— Ладно, сейчас объясню. А ты в следующий раз сначала прочитай учебник и попытайся понять сама, а потом уже спрашивай. Вот начнётся у тебя практическая магия — я ничего помочь не смогу. Сама же знаешь, что я в ней ни в зуб ногой.
— Ну вот тогда и не будешь помогать. А сейчас реши.

***
Заснуть этой ночью Марк не смог. Слишком громко стрекотали сверчки, скрипела кровать Лизы в соседней комнате — она как обычно ворочалась во сне, — во дворе мяукнула кошка. Марк лежал в постели, бездумно разглядывая потолок в неровном свете свечи. Завтра не надо было рано вставать, и поэтому он мог позволить себе валяться до утра, думая о всякой чуши, лениво перебирая в памяти события минувшего дня и строя планы на день следующий.
Например, поговорить с Гарольдом о тех приборах, которые он сегодня нёс к нему в квартиру. Его всегда привлекали вещи, оставшиеся от Расцвета. Сложно было даже вообразить, что это были за люди, которые жили несколько сотен лет назад и почти все погибли. Они жили в домах в сотни этажей высотой — от них сейчас остались только фундаменты и старые планы на пожелтевшей от времени бумаге, — ездили на экипажах, в строении которых нынешние учёные ещё не разобрались, летали к звездам. Известно о них было слишком мало: война уничтожила и их самих, и всю их культуру. лишь археологи иногда находили какие-то бумаги, которые едва могли расшифровать, и в пригородах высились полуразрушенные здания, похожие на скелеты древних чудовищ.

— Мой сосед историк или археолог.
— Да ладно?!
— Точно, я вчера нёс ему что-то для работы... Ну, он хромает сильно.
Марк чувствовал себя глупой сплетницей. Ну ей-богу, не станет же нормальный парень сидеть и обсуждать кого-то...
Они сидели в дешёвой забегаловке на окраине города — не самое лучшее место для светской болтовни, но ничего более приличного в округе не было. Марк потягивал из высокого гранёного стакана яблочный сок, его собеседница пила чай, то и дело дуя на него и обжигая пальцы о фарфоровый бок кружки.
— Слушай, а ты меня с ним познакомишь?
— Мариша, как? Я с ним едва парой фраз обменялся, только знаю, как его зовут. Гарольд, кстати.
— Ладно, сама познакомлюсь. Хочу-хочу-хочу! А ещё я хочу пощупать ту штуку, которую ты ему приносил.
— Боже... собрались два любителя истории. Кстати, не думаю, что он каждому встречному будет рассказывать о том, что и как исследует...
— Но мы его как следует попросим.
— Ты попросишь.
— И ты тоже... Только не говорим мне, что не хочешь.
— Мариша, но неприлично же. Он же просто сосед по лестничной клетке, а не приятель.
Мариша тяжело вздохнула: вот ведь непутёвый ей друг достался. И стеснительный к тому же. Нет бы вцепиться в учёного руками-ногами, завалить его вопросами, ан нет — тактичность не позволяет. Вот у неё самой таких комплексов нет. Познакомится. Расспросит как следует.
— Познакомишь... ну, например, сегодня, только попозже. Мне ещё домой надо забежать. Мама просила тесьмы купить.
— Я тебя проводу. Всё равно домой мне незачем.
Счёт как обычно оплатил Марк, хотя Мариша и поморщилась: сам-де бедный студент, нет бы оставил деньги на что-нибудь полезное, она и сама за себя заплатить может.
— Проводишь меня?
— Конечно.
Они шли под руку. Мариша покручивала над собой кружевной зонт от солнца, её пышные юбки шуршали по плитам мостовой. Вечернее солнце золотило её светлые волосы, а впереди по дороге тянулись длинные синие тени.
— Почему ты уверена, что Гарольд вообще с нами разговаривать будет?
— Может, потому что тебе невозможно не доверять? А то ты себя никогда не видел.
Ну да, видел. Каждое утро одно и то же отражение в зеркале: короткие растрёпанные — они всегда такие, сколько ни причёсывай — волосы цвета медной проволоки, жёлтые глаза, веснушки на остром носу и узких скулах.
— Ну ничего же особенного! С чего ему мне доверять? Не только же за красивые глаза.
— Эх, я бы за твои глазки тебе все тайны рассказала. Сам не видишь, да? Ты же невозможно милый и честный на вид!
— Лучше бы я выглядел как злое чудовище, ей-богу. Да пойми ты уже наконец! Взрослый мужик и девица вроде тебя — не одно и то же.
— Да понимаю я всё... Ох, ладно, на месте решим.
***
Марк не знал, какой ему выдумать повод, чтобы зайти в гости к Гарольду. Сказать, что интересуется его работой, Марк стыдился, просто зайти в гости — тоже, они же совсем не знакомы.
— Ну?! Ты так и будешь торчать тут и мяться?
Подобрав пышные юбки, Мариша уселась на парапет возле дома, нервно накручивала на пальце каштановую прядь, хмурилась, фыркала и с укоризной смотрела на Марка. Тот ходил вдоль высоко забора, теребя пальцами шнурок от ключей, смотрел в небо и вроде как даже и не думал.
— Марк...
— Я не знаю. Честно, не знаю. Я не умею под надуманных предлогом заходить к кому в гости, и ты сама прекрасно знаешь, что мне не хватает наглости расспрашивать полузнакомого человека о его работе. Слушай, зачем тебе всё это? Ну нетактично же...
— Да ты сам, между прочим, недавно соглашался!
— Дураком был. Потому и соглашался.
— Пойду сама.
— Ты с ума сошла? И как ты ему всё это объяснишь?
— Ну, не знаю... импровизация?
— Сначала подумай.
Мариша нахмурилась. Не знала она, как можно подойти к незнакомому мужчине так, чтобы он её не за дуру какую-нибудь или вообще... девицу лёгкого поведения, не принял, да ещё и рассказал о себе.
запись создана: 27.09.2009 в 18:38